Доброго времени суток, самый нестандартный мой друг Оля.
Мне, конечно, польстило, что ты читаешь мои письма во время своих краткосрочных ночных вылазок в реальность.
Польстило, но надеюсь, что вовремя остановился, и повидло в форме удовольствия перестало медленно ползти, наверное, вниз. Хотя бывает так приятно, что кажется, будто удовольствие ползет вверх по тебе, начиная с низа живота, достигая точки акме где-то чуть ниже кадыка, а потом просто - выстрел в голове - то ли праздник, то ли поминальное, "праведное" убийство. Многие из нас, будучи детьми с жизненным стажем всего в несколько десятков месяцев, на себе испытывали множество-множество раз это ощущение легкого шкодничества, когда ты не хочешь, чтобы нечто произошло, за что тебя будут ругать, но это все равно происходит, и ты не удивляешься... И вот - повидло не достигает главного своего адресата - рта, (вспомнили, наст время, поэтому дальше в прошедшее) сползало на подбородок, затем жирными точками в область ключицы (и начинают включаться странные эмоции), потом сползало вниз, вниз, а ты указательным пальцем захватывал его и "относил" в рот, пока мама не видела, пока папа был на работе, пока сестра в школе, пока дед варил обед в своей квартире и пока бабушка... нда, бабушка не вернулась бы никогда, как мастерски я бы не скрыл, что повидло снова ползло по моей майке. Да, я вспомнил этот момент из детства, какой-то очень светлый и добрый день, теплый, наверное, повзрослевший день апреля, то есть давно двухзначный. Мама была так молода, так красива, так притягательна, так привлекательна, в первую очередь, своей добротой (я понимаю сейчас, что больше нужного этим пользовался), папа действительно еще находился на работе и честно выполнял поставленные перед собой задачи (а не прикладывался к бутылке и не якшался с сомнительными женщинами низкого, очевидно, пошиба.) Сестра была в школе, была, наверное, довольна собой, хотя ненавидит школьное время до сих пор. Дед действительно варил обед, был интересен своей простотой и своим специфическим взглядом на мир, а бабушка на всех нас смотрела, наверное, сверху, а может быть, с фотографий или из наших же душ заглядывала на наши прекрасные, дурацкие, удивительные, веселые, прелестные дела, проделки, выдумки, представления, игры... Вдруг обрыв, реалистично светлое перемешалось с бурей и превратилось в кошмар на земле, детство резко оборвалось, потеряло радужные черты и очертания и катастрофично долгое время не могло избавиться от грубых швов-водоразделов, когда сшивалось-сливалось с отрочеством. В отрочество смешалось все, чрезмерно, отчего я, наверное, до сих пор не повзрослел. Я делал ужасные, подлые и вместе с тем прекрасные, восхитительные вещи, переживая происходящее-настоящее невыносимо остро, неоправданно тонко, в первую очередь, семейную ситуацию. Тот надлом... Да, наверное, как это ни страшно сказать, остался только замазанным, но не закрытым до конца, то есть, конечно, свет не проглядывает, но иногда пронзает ветер, отчего какая-то незащищенность возрастает в тысячу раз. Не надо читать Фрейда, Юнга, - последствия детских страхов - вот они, все так понятно, - на белой скатерти режешь черный хлеб. Прости, я совсем забылся. Кто меня дернул об этом писать, не знаю, зачем это говорю. Наверное, оттого, что пытаюсь докопаться до истоков драматичности, до странного восприятия мира, до корней того, что неимоверно тяжело облечь в слова. Боже, какое душит одиночество... Спасибо тебе, спасибо за то, что открыла путь для эпистолярного взаимодействия, за возможность писать, и писать конкретно тебе; белым днем, когда бываю среди большого количества человек, в нескончаемо людных местах, так странно, так сюрреалистично... то, что чувствую, об этом не могу писать, ну вообще, просто терзают и терзают чувства, а время одно, и ты хочешь поделиться, а "Полины" нет, никого физического нет (черт подери, пощупать некого!), потом - вовсе никого нет, через секунду - нет, все же кто-то есть - неназванный, но пересказанный количеством сердечных суточных ударов, Оле напишу ночью, сейчас что-то происходит, ты разрываешься, на все тебя не хватает, пронзает ветреное чувство тоски (апрель - это только для одежды апрель, стоит ли говорить, что своим скрытым миром устанавливается собственное время), вечер, ты ничего не сделал, планов было запредельно, плодов должно остаться еще больше, в итоге - очередная бурилка и (и "дурилка картонная) собственной души прошла на ура, ты реальным явно доволен, неясным ты в глухомань разочарован и что-то бесконечно выкидывает тебя этих дней. Прогибаешься дугой, и порой - ни шагу, чтоб домой.